СУЩЕСТВОВАЛ
ЛИ ГОРОД ФАРАБ ? *
В.Н. Настич,
В.К. Шуховцов
Топоним Фараб или Бараб
(обе формы отражают арабскую графическую
передачу и восходят к
Параб согдийского
происхождения со значением «заречье, место
переправы») известен по многим средневековым
сочинениям арабских и персидских (а позднее и
тюркских) географов и историков, начиная от
ат-Табари (кон. VIII – перв. четв. X в.) и вплоть до
позднего средневековья, а также по надписям на
монетах X-XIII вв. Большинство нарративных
источников содержат определенные указания на то,
что так называлась небольшая область или округ (нахийа,
рустак,
вилайат и т.п.) в
среднем течении Сырдарьи. Главным городом округа
Параб в X в. источники называют город Кедер;
впоследствии, с начала XIII в., эта область известна
по названию крупнейшего города — Отрар,
зафиксированному еще в IX в. (ат-Табари, в форме Отрарбанд /
Турарбанд, и
ал-Азраки) наряду с Фараб /
Бараб.
Однако в некоторых
источниках (Ибн Хордадбех, ал-Мукаддаси,
ал-Идриси, ас-Сам‘ани, Йакут и др.) Параб
упоминается так, что его можно, казалось бы, без
особых сомнений принять за название города.
Данные этих
источников позволили В.В. Бартольду высказать
предположение о том, что главный город Параба
действительно какое-то время (примерно в XI–XII вв.) носил название
округа. В современных работах по истории и
археологии Южного Казахстана эта версия
повторяется уже безоговорочно.
Более внимательное
рассмотрение имеющихся данных заставляет
усомниться в бесспорности такой атрибуции.
Прежде всего, даже при
самом пристальном прочтении источников мы
никогда не можем быть уверены в том, что же
имеется в виду в каждом конкретном случае —
область или город. Дело в том, что в любом из трех
основных языков, на которых написаны
средневековые источники по истории и
исторической географии Средней Азии и Южного
Казахстана, грамматические отношения между
определением и определяемым выражаются так
называемым status
constructus (араб.–перс.
изафет), где топоним служит
косвенным дополнением в формальном генитиве.
Поэтому, например, фразу Ибн Хордадбеха (ок. 820 – ок. 912) «... а в городе
Фарабе (подчеркнуто нами. — В.Н.) находятся
отряды мусульман и тюрок-карлуков» можно с таким
же основанием понимать и переводить как ''в
городе Фараба», т.е. в [главном] городе [области]
Фараб». Впрочем, столь же справедливо и vice versa: «область Параб» может
быть понято как «область [главного города]
Параба».
Та же конструкция
применяется и при наименовании других
топографических объектов: «горы Ферганы» (что
можно понимать как «горы [с названием] Фергана»),
«река Шаша» (или «река Шаш») и т.п. В последнем
случае мы,
безусловно, имеем дело
с названиями областей, поскольку «река Шаша»,
«река Ходженда», «река Параба» и т.д. — это одна и
та же Сырдарья (Яксарт, Сейхун), различные участки которой в разное время имели
свои наименования в зависимости от того, по территории
какой области они проходили. Однако
лингвистически при переводе на русский язык оба
варианта абсолютно
равноправны; это
положение распространяется на все без
исключения арабо-, персо- и тюркоязычные
источники.
Пожалуй, единственным
из всех известных нам средневековых авторов, кто
писал о Парабе определенно как о городе,
противопоставляя его Кедеру, был ал-Мукаддаси
(втор. пол. X в.). Но, как указал еще В.В. Бартольд,
Кедер у
него упоминается как «новый город» по сравнению с
Парабом; между тем, по всем остальным данным,
включая сведения
старших современников
ал-Мукаддаси (ал-Истахри, Ибн Хаукал), Кедер
должен быть древнее предполагаемого Параба.
Похоже, что ал-Мукаддаси в данном вопросе
оказался под прямым влиянием Ибн Хордадбеха,
географическим трудом которого он, по словам
И.Ю. Крачковского, «усиленно пользовался» при
составлении своего
компендиума: узнав о
Кедере как о столице Параба, он не счел возможным оставить без
внимания и более раннее свидетельство Ибн
Хордадбеха о «городе Фарабе», рассмотренное
нами выше.
Город Фараб,
показанный на карте ал-Идриси (XII в.), вызывает
сомнения хотя бы потому,
что он неточно
локализован (южнее Весиджа и даже Субаникета и
гораздо ближе к столице Шаша — Бинкету, чем
Испиджаб). Уже одно это говорит о том, что ал-Идриси имел весьма
приблизительные представления об областях к
северу от Шаша, и данные его карты всецело
зависят от других источников, о неоднозначности
которых в вопросе «область – город» мы уже
говорили. Что же касается ас-Сам‘ани (1113–1167) и Йакута (ок. 1179–1229), говорящих об
одном и том же Парабе — «городе (бал[а]да) выше Шаша, поблизости от
Баласагуна», то они явно имеют в виду другой
Фараб — очевидно, один из малоизвестных
ферганских городков, о котором писали в X в.
ал-Истахри и Ибн Хаукал.
Попытка рассмотреть
проблему с помощью других источников, помимо
нарративных, также не дает однозначного решения.
В частности, надписи на монетах саманидского
чекана Параба (перв.
четв. X в.), на первой
взгляд, устраняющие всякие сомнения (казалось бы,
ясно: монетный двор Параба должен находиться в
городе Парабе), на деле свидетельствуют скорее в
пользу областной атрибуции топонима: все
известные монеты «соседних» выпусков IV – нач. X
в.
отражают именно названия областей,
отличных от имен их главных городов (Шаш, Илак,
Усрушана, Фергана) или же совпадающих с ними
(Испиджаб, Тараз, Ходженд и др.). Впрочем, по поводу
Испиджаба тоже можно высказать аналогичное
сомнение: по Махмуду Кашгарскому, а также из
надписи на намогильном кирпиче из Караспана (на
р. Арысь, между Испиджабом и Отраром) известно,
что другое название города Испиджаба — Сайрам бытовало
уже в XI–XII вв.
Позднекараханидские
дирхемы втор.
пол. XII – нач. XIII в. тоже несут на себе название Параб.
Строго говоря, и в этом случае может
подразумеваться как область, так и город: в
соседнем Шаше,
например, монета чеканится с обозначением города
Бенакета; Уэгенд и Маргинан — города в Фергане;
Самарканд, Бухара, Кашгар и др. — одновременно
названия и областей, и их главных городов.
Очевидно, здесь мы сталкиваемся с малоизученными
особенностями удельного феодального чекана при
Караханидах.
А вот монеты
хорезмшаха Мухаммада б. Текеша, битые в Отраре,
для нас действительно загадка: на медных
дирхемах 607/1210-11 г. стоит Параб, а в его же
чекане 613–614/1216–18 гг. — Утрар, перед
которым помещено слово балад (означает
«город», а также «страна, область»; по отношению к
бал[а]да является
собирательным). Не кроется ли за этим фактом
стремление завоевателя подчеркнуть в монетах,
что он овладел не просто областью Параб, а именно ее городами во главе со
столицей — Отраром?
При Чагатаидах в посл.
четв. XIII в. одновременно выпускались монеты с
обозначением Фараба и Отрара (699/1299-1300 г.), а также
области Шаша и ее городов Бинкета и Ташкента;
области Кенджде (главный город которой, никогда
не упоминавшийся на монетах, очевидно, тот же
Субаникет, что и в домонгольское время) и области
с городом Тараз.
На фоне всего
изложенного весьма спорным представляется тот
якобы имевший место факт, что название Отрар
вдруг (?) исчезло где-то на рубеже IX–X веков и потом так же
внезапно «воскресло» в начале XIII в. Учитывая достаточную
консервативность восточной топонимики вообще и
среднеазиатско-туркестанской в частности,
гораздо более вероятно, что топоним Отрар
никогда не переставал существовать; просто в
течение некоторого времени мусульманские
географы и историки либо упускали сам город из
поля своего зрения, либо упоминали его вместе с
областью и по ее названию.
Наконец, еще одним
(хотя и косвенным) свидетельством того, что Параб
— название области, служит нисба знаменитого
ученого Абу Насра Мухаммада ал-Фараби (870–950), который был родом
из города Весиджа — одного из городов Парабского
округа. Следовательно, эта нисба образована не от
городского, а именно от областного наименования.
Другими словами,
контаминация в топониме Параб названий
области и ее главного города ни в одном из
рассмотренных свидетельств источников не
представляется нам бесспорной. Напротив, все
данные, позволяющие трактовать Параб именно и
только как округ, главный город
которого носил в
разное время другие названия
(Кедер, потом Отрар), в свете изложенных
соображений выглядят вполне состоятельными. Не
отрицая в принципе тезиса о том, что в какой-то период
Отрар мог называться Парабом, все же заметим, что если
это и имело место, то скорее всего не как название
собственно города, а лишь в трактовке авторов
географических сочинений, мысливших
грамматическими категориями своих языков, о чем
мы подчас забываем при переводе их на русский.
В целом же проблема,
безусловно, стоит гораздо шире — что такое
среднеазиатский феодальный город вообще, как его
воспринимали современники, и что мы сейчас
понимаем под средневековым городом
(номенклатура, размеры, топография, состав
населения, наличие тех или иных хозяйственных и
социальных компонентов и т.д.).
_______________
* Статья опубликована в
сб.: Проблемы
изучения и охраны памятников культуры
Казахстана. Алма-Ата, 1980, с. 107-112.
|
